в чем смысл жизни по шукшину

«Мне бы только правду рассказать…» «Логика жизни» в рассказах В.Шукшина. 11-й класс

Разделы: Литература

Класс: 11

Вероятно, каждого, кто пытается овладеть “сложностью простоты”, присущей шукшинским рассказам, неизбежно гнетет смутное беспокойство: кажется, что за рамками прочтения остается нечто важное – неразгаданное, несформулированное. Беспокойство это лишь тогда чуть отступает, когда начинаешь понимать, что наше бессилие исчерпать, объяснить прозу В.Шукшина не случайно: рассказы его именно так и сделаны, чтобы не поддаться расхожей логике. На поверхности оказывается лишь очевидно, видимое глазу и понятное житейскому рассудку; все неочевидное скрыто в глубине раздумья.

Из рассказа в рассказ писатель подтверждает частую несостоятельность и уязвимость рациональных выкладок в подходе к “живой жизни”: они как-то оказываются ни при чем, сами по себе, или, хуже того, не помогают понять, а, напротив, упрощая, запутывая, наводят на ложный след. Шукшин ощущал потребность в такого рода изображении действительности, которое оставляло бы у читателя правдивое впечатление реальной сложности бытия при всем накопленном человеческом опыте, при всех известных истинах, знаниях моральных нормах. Шукшин мог бы дать какие-то свои ответы на каждую из взятых им ситуаций, но он не знает единственно верных, безусловных. И прямо и честно говорит об этом. Иногда с нескрываемым сожалением: если бы знать.

Признание сложности жизни при этом вовсе не отменяет у Шукшина всестороннего осмысления ее, идеи очеловечивания бытия, разумного мироотношения. Только бы, как считал Шукшин, постигая жизнь, не навязывать ей выдуманных, “искусственных” представлений и догм, а более чутко прислушиваться к ней, больше доверять и верить. Пожалуй, наиболее четко эта позиция автора выражена устами одного из героев рассказа “Верую!”: “Бог есть. Имя ему – Жизнь. Это – суровый, могучий Бог. Он предлагает добро и зло вместе. ” “Ты правильно догадался: у верующих душа не болит. Но во что верить? Верь в Жизнь”; “Вообще в жизни много справедливого. ”

Потому и нет сюжета в привычном понимании, что Шукшина интересует главным образом некий “момент” человеческой души. Для автора значим момент “выпадения” героя из нормального повседневного обихода: ему становится тесно в привычных рамках, душа его шире отведенного ей диапазона проявлений. Отсюда – дисгармония, обеспокоенность. Жизнь оказывается не то что сильнее человека, а сложнее того, что он о ней думал. Эта открывшаяся сложность и начинает угнетать героя, злить его. Все “философствования” о жизни оказываются на втором плане, а “ правда жизни” становится первична, она и есть проявление души.

Нельзя сказать, что Шукшин в своих рассказах неизменно бесстрастен. Он именно личностно настолько пристрастен, что боится обнаружить это пристрастие как художник. В нем ощутима внутренняя борьба, мешавшая расставить все акценты: интуитивное чувство истины, должного, желаемого и – сознание сложных отношений с реальной жизнью. Шукшину кажется насущным представить истинную картину “бытования” добра и зла как глубинных импульсов души и сознания человека. Один из наиболее ярких примеров тому – рассказ “Охота жить”.

Источник

Поиски смысла жизни героями шукшинских рассказов

Нам бы про душу не забыть. Нам бы немножко добрее быть… Мы один раз, уж так случилось, живем на земле. Ну так и будь ты повнимательнее друг к другу, подобрее.

I. Нравственные проблемы в рассказах писателя.

II. Судьбы героев рассказов В. Шукшина.

1. Доброта и жалость – основные человеческие ценности шукшинских героев.

2. Отношения окружающих к поступкам «чудика» из одноименного рассказа.

3. Сила материнского сердца.

III. Шукшин и его герои.

Василий Шукшин – один из тех писателей, которые не просто нужны людям. Его произведения людям крайне необходимы. Произведения этого писателя привлекают остротой постановки извечной проблемы о смысле жизни. «Что с нами происходит?» – как бы хочет спросить В. Шукшин своими рассказами. Внешние события в произведениях В. Шукшина не являются главными. Сюжет у него – только повод, чтобы начать разговор. Чаще героями рассказов писателя выступают люди простые, но всегда неравнодушные. Они задумываются над основами бытия и все чаще обращаются к так называемым «вечным вопросам».

Особое место среди человеческих ценностей у Шукшина занимает доброта. Он видел в способности сердца к добру самое дорогое богатство: «Если мы в чем-нибудь сильны и по-настоящему умны, так это в добром поступке». Шукшин считал, что жизнь будет прекрасной только тогда, когда люди будут делать добро, будут радовать друг друга. Так, в «Калине красной» изменения в душе главного героя Прокудина происходят только под влиянием силы «встречного добра». Шукшин верил, что «запасы добра» в человеческой душе безграничны.

В рассказах В. Шукшина одно из ведущих мест занимают судьбы людей необычных, со сложными характерами, так называемых «чудиков». «Чудики» – это странные, мечтательные, простодушные люди, которые не могут и не хотят мириться с серой и скучной жизнью. Они стремятся освободиться от всего материального, низменного. Они ищут смысла жизни в чем-то возвышенном, прекрасном. Таков главный герой рассказа «Чудик». Автор настойчиво подчеркивает его чудаковатость, которая отличает героя от других, «правильных» людей. Этот прием помогает раскрыть лучшие человеческие качества Чудика: правдолюбие, совестливость, доброту. Рассказ построен в форме изложения событий, случившихся во время отпускной поездки Чудика «к брату на Урал». Разные истории, которые не были поняты другими, происходили с героем рассказа. Тем не менее, в этих эпизодах раскрываются прекрасные свойства души героя: честность, скромность, застенчивость, желание сделать добро людям. Но что же с нами происходит? Почему же многие люди не могут понять Чудика и считают его странным человеком? Неужели нельзя было простить чудачества главного героя и пожалеть его? Ведь когда, к примеру, он раскрашивал детскую коляску, то думал только о добром, о том, чтобы было красивее и лучше.

А вот еще один «чудик» из рассказа «Материнское сердце». Витька Борзенков поехал в город продавать сало, чтобы заработать на свадьбу денег. А потом немного погулял. И когда украли деньги, решил отомстить, жестоко избив нескольких городских, в том числе и милиционера. Мать, узнав о беде, которая стряслась с ее сыном, пытается его оправдать. «Материнское сердце, оно мудрое, но там, где замаячила беда родному дитю, мать не способна воспринимать посторонний разум, и логика тут ни при чем». Мать есть мать. Она готова все отдать ради своего сына. Только всегда ли ценят дети самопожертвование матерей, тепло и силу материнского сердца?

Сам Василий Шукшин считал мать самым дорогим и близким человеком. Он унаследовал от своей матери редкий дар – сердечное тепло. А позже стремление к «празднику души» унаследовали и шукшинские герои. В последних своих работах В. Шукшин писал: «Мать – самое уважаемое, что ни есть в жизни, самое родное, вся состоит из жалости… Отними-ка у нее жалость, оставь ей высшее образование, умение воспитывать, уважение… Оставь ей все, а отними жалость… Отчего народ поднимается весь в гневе, когда на пороге враг? Оттого, что всем жалко матерей, детей, родную землю».

Герои шукшинских рассказов – это в основном люди с неудовлетворенной духовной потребностью. Отсюда и их чудачества, иногда совсем невинные, а иной раз на грани нарушения закона и даже за этой гранью. Сам В. Шукшин постоянно сомневался, мучительно размышлял о нашей жизни, задавал бесконечные вопросы самому себе, часто не находя на них удовлетворительные ответы. И многие его герои похожи на его создателя: мятущиеся, нередко поступающие вопреки здравому смыслу, себе во вред. Но всегда писатель ценил в человеке искренность, прямоту, доброе начало. Даже в самом заблудшем человеке он хотел видеть что-то хорошее, возвышающее его над прозой жизни.

Источник

В чем смысл жизни по шукшину

Летом, в июле, Князев получил отпуск и поехал с семьей отдыхать в деревню. В деревне жили его тесть и теща, молчаливые жадные люди; Князев не любил их, но больше деваться некуда, поэтому он ездил к ним. Но всякий раз предупреждал жену, что в деревне он тоже будет работать — будет писать. Жене его, Алевтине, очень хотелось летом в деревню, она не ругалась и не ехидничала.

— Пиши… Хоть запишись вовсе.

— Вот так. Чтобы потом не было: «Опять за свое!» Чтобы этого не было.

— Пиши, пиши, — говорила Алевтина грустно. Она больно переживала эту неистребимую, несгораемую страсть мужа — писать, писать и писать, чтобы навести порядок в государстве, ненавидела его за это, стыдилась, умоляла — брось! Ничего не помогало. Николай Николаевич сох над тетрадями, всюду с ними совался, ему говорили, что это глупость, бред, пытались отговорить… Много раз хотели отговорить, но все без толку.

У Князева в деревне были знакомые люди, и он, как приехали, пошел их навестить. И в первом же семействе встретил человека, какого и хотела постоянно встретить его неуемная душа. Приехал в то семейство — тоже отдохнуть — некто Сильченко, тоже зять, тоже горожанин и тоже несколько ушибленный общими вопросами. И они сразу сцепились.

Князев в хорошем, мирном расположении духа прошелся по деревне, понаблюдал, как возвращаются с работы домой «колхозники-совхозники» (он так называл сельских людей), поздоровался с двумя-тремя… Все спешили, поэтому никто с ним не остановился, только один попросил прийти глянуть телевизор.

— Включишь — снег какой-то идет…

— Ладно, потом как-нибудь, — пообещал Князев.

И вот пришел он в то семейство, где был Сильченко. Он там знал старика, с которым они говорили. То есть говорил обычно Князев, а старик слушал, он умел слушать, даже любил слушать. Слушал, кивал головой, иногда только удивлялся:

— Ишь ты. — негромко говорил он. — Это сурьезно. Старик как раз был в ограде, и тот самый Сильченко тоже был в ограде, налаживали удочки.

— А-а! — весело сказал старик. — Поудить нету желания? А то мы вот налаживаемся с Юрьем Викторовичем.

— Не люблю, — сказал Князев. — Но посижу с вами на бережку.

— Рыбалку не любите? — спросил Сильченко, худощавый мужчина таких же примерно лет, что и Князев, — около сорока. — Чего так?

Сильченко посмотрел на Князева, отметил его нездешний облик — галстук, запонки с желтыми кружочками… Сказал снисходительно:

— Отдых есть отдых, не все ли равно, как тратить время.

— Существует активный отдых, — отбил Князев эту нелепую попытку учить его, — и пассивный. Активный предполагает вместе с отдыхом какое-нибудь целесообразное мероприятие.

— От этих мероприятий и так голова кругом идет, — посмеялся Сильченко.

— Я говорю не об «этих мероприятиях», а о целесообразных, — подчеркнул Князев. И посмотрел на Сильченко твердо и спокойно. — Улавливаете разницу?

Сильченке тоже не понравилось, что с ним поучительно разговаривают… Он тоже был человек с мыслями.

— Нет, не улавливаю, объяснитесь, сделайте милость.

— Вы кто по профессии?

— Какое это имеет значение?

Тут Князев вовсе осмелел; синие глаза его загорелись веселым насмешливым огнем; он стал нахально-снисходителен.

— Вы в курсе дела, как насыпаются могильные курганы? — спросил он. Чувствовалось удовольствие, с каким он подступает к изложению своих мыслей.

Сильченко никак не ждал этих курганов, он недоумевал.

— При чем здесь курганы?

— Вы видели когда-нибудь, как их насыпают?

— Ну, в кино-то видели же!

— Представление имеете. Я хочу, чтобы вы вызвали умственным взглядом эту картину: как насыпают курган. Идут люди, один за одним, каждый берет горсть земли и бросает. Сперва засыпается яма, потом начинает расти холм… Представили?

Князев все больше воодушевлялся — это были дорогие минуты в его жизни: есть перед глазами слушатель, который хоть ерепенится, но внимает.

— Не улавливаю, — сказал Сильченко вызывающе. Его эта победность Князева раздражала. — При чем здесь одно и при чем другое? Мы заговорили, как провести свободное время… Я высказал мысль, что чем бы ты ни занимался, но если тебе это нравится, значит, ты отдохнул хорошо.

— Бред, галиматья, — сурово и весело сказал Князев. — Рассуждение на уровне каменного века. Как только вы начинаете так рассуждать, вы тем самым автоматически выходите из той беспрерывной цепи человечества, которая идет и накопляет количество. Я же вам дал очень наглядный пример: как насыпается холм! — Князев хоть был возбужден, но был и терпелив. — Вот представьте себе: все прошли и бросили по горстке земли… А вы — не бросили! Тогда я вас спрашиваю: в чем смысл вашей жизни?

— Чепуха какая-то. Вот уж действительно галиматья-то. Какой холм? Я вам говорю, вот я приехал отдохнуть… На природу. Мне нравится рыбачить… вот я и буду рыбачить. В чем дело?

— И я тоже приехал отдохнуть.

— Ну и что, холм, что ли, будете насыпать здесь?

Князев посмеялся снисходительно, но уже и не очень терпеливо, зло.

— То нам непонятно, когда мыслят категориями, то не устраивает… Такой уж наглядный пример! — самому Князеву этот пример с холмом, как видно, очень нравился, он наскочил на него случайно и радовался ему, его простоте и разительной наглядности. — В чем смысл нашей жизни вообще? — спросил он прямо.

— Это — кому как, — уклонился Сильченко.

— Нет, нет, вы ответьте: в чем всеобщий смысл жизни? — Князев подождал ответа, но нетерпение уже целиком овладело им. — Во всеобщей же государственности. Процветает государство — процветаем и мы. Так? Так или не так?

Сильченко пожал плечами… Но согласился — пока, в ожидании, куда затем стрельнет мысль Князева.

— Так. Образно говоря опять же, мы все несем на своих плечах известный груз… Вот представьте себе, — еще больше заволновался Князев от нового наглядного примера, — мы втроем — я, вы, дедушка — несем бревно. Несем — нам его нужно пронести сто метров. Мы пронесли пятьдесят метров, вдруг вы бросаете нести и отходите в сторону. И говорите: «У меня отпуск, я отдыхаю».

— Так что же, отпусков не нужно, что ли? — заволновался Сильченко. — Это же тоже бред сивой кобылы.

— В данном конкретном случае отпуск возможен, когда мы это бревешко пронесем положенных сто метров и сбросим — тогда отдыхайте.

— Не понимаю, чего вы хотите сказать, — сердито заговорил Сильченко. — То холм, то бревно какое-то… Вы приехали отдыхать?

— Что же, значит, бросил бревно по дороге? Или как… по-вашему-то?

Князев некоторое время смотрел на Сильченко проникновенно и строго.

— Вы что, нарочно, что ли, не понимаете?

— Да я серьезно не понимаю! Глупость какая-то, бред. Бестолочь какая-то! — Сильченко чего-то нервничал и потому говорил много лишнего. — Ну полная же бестолочь. Ну, честное слово, ничего же понять нельзя. Ты понимаешь что-нибудь, дед?

Старик с интересом слушал эту умную перепалку. С вопросом его застали врасплох.

— А? — встрепенулся он.

— Ты понимаешь хоть что-нибудь, что этот… товарищ молотит здесь?

— Я слушаю, — сказал дед неопределенно.

— А я ничего не понимаю. Ни-чего не понимаю!

— Да вы спокойней, спокойней, — снисходительно и недобро посоветовал Князев. — Успокойтесь. Зачем же нервничать-то?

— А зачем тут чепуху-то пороть?!

— Да ведь вы даже не вошли в суть дела, а уже — чепуха. Да почему же… Когда же мы научимся рассуждать-то логически!

— Раз не понял, значит, — чепуха, бред. Ве-ли-ко-леп-ная логика! Сколько же мы так отмахиваться-то будем!

— Хорошо, — взял себя в руки Сильченко. И даже присел на дедов верстак. — Ну-ка, ясно, просто, точно — что вы хотите сказать? Нормальным русским языком. Так?

— Вы где живете? — спросил Князев.

— Нет, шире… В целом, — Князев широко показал руками.

— Не понимаю. Ну, не понимаю! — стал опять нервничать Сильченко. — В каком «в целом»? В чем это? Где?

— В государстве живете, — продолжал Князев. — В чем лежат ваши главные интересы? С чем они совпадают?

— С государственными интересами. Ваши интересы совпадают с государственными интересами. Сейчас я понятно говорю?

— В чем же тогда ваш смысл жизни?

— Да не «ну», а уже нужна черта: в чем смысл жизни каждого гражданина?

— Ну, в чем. Чтобы работать, быть честным, — стал перечислять Сильченко, — защищать Родину, когда потребуется…

Князев согласно кивал головой. Но ждал чего-то еще, а чего, Сильченко никак не мог опять уловить.

— А я не знаю. Ну, не знаю, что хошь делай! Ты просто дурак! Долбо… — и Сильченко матерно выругался. И вскочил с верстака. — Чего тебе от меня надо?! — закричал он. — Чего?! Ты можешь прямо сказать? Или я тебя попру отсюда поленом. Дурак ты! Дубина.

Князеву уже приходилось попадать на таких вот нервных. Он не испугался самого этого психопата, но испугался, что сейчас сбегутся люди, будут таращить глаза, будут… Тьфу!

— Тихо, тихо, тихо, — сказал он, отступая назад. И грустно, и безнадежно смотрел на неврастеника-гримера. — Зачем же так? Зачем кричать-то?

— Чего вам от меня надо?! — все кричал Сильченко. — Чего?

Из дома на крыльцо вышли люди…

Князев повернулся и пошел вон из ограды.

Сильченко еще что-то кричал вслед ему.

Князев не оглядывался, шел скорым шагом, и в глазах его была грусть и боль.

— Хамло, — сказал он негромко. — Ну и хамло же… Разинул пасть, — помолчал и еще проговорил горько: — Мы не поймем — нам не треба. Мы лучше орать будем. Вот же хамло!

На другой день, поутру к Нехорошевым (тесть Князева) пришел здешний председатель сельсовета. Старики Нехорошевы и Князев с женой завтракали.

— Приятного аппетита, — сказал председатель. И посмотрел внимательно на Князева. — С приездом вас.

— Спасибо, — ответил Князев. У него сжалось сердце от дурного предчувствия. — С нами… не желаете?

— Нет, я позавтракал, — председатель присел на лавку. И опять посмотрел на Князева.

Князев окончательно понял: это по его душу. Вылез из-за стола и пошел на улицу. Через минуту-две за ним вышел и председатель.

— Слушаю, — сказал Князев. И усмехнулся тоскливо.

— Что там у вас случилось-то? — спросил председатель. Один раз (в прошлом году, летом тоже) председатель уже разбирал нечто подобное. Тогда на Князева тоже пожаловались, что он — «пропагандирует». — Опять мне чего-то там рассказывают…

— А что рассказывать-то?! — воскликнул Князев. — Боже мой! Что там рассказывать-то! Хотел внушить товарищу… более ясное представление…

— Товарищ Князев, — сухо, казенным голосом заговорил председатель, — мне это неловко делать, но я должен…

— Да что должен-то? Что я. Не понимаю, ей-богу, что я сделал? Хотел просто объяснить ему… а он заорал, как дурной. Я не знаю… Он нормальный, этот Сильченко?

— Ну, хорошо, хорошо. Хорошо! — Князев нервно сплюнул. — Больше не буду Черт с ними, как хотят, так и пусть живут. Но, боже ж мой. — опять изумился он. — Что я такого ему сказал?! Наводил на мысль, чтобы он отчетливее понимал свои задачи в жизни. Что тут такого?

— Человек отдыхать приехал… Зачем его тревожить. Не надо. Не надо, товарищ Князев, прошу вас.

— Хорошо, хорошо. Пусть, как хотят… Ведь он же гример!

— Я хотел его подвести к мысли, чтобы он выступил в клубе, рассказал про свою работу…

— Да интересно же! Я бы сам с удовольствием послушал. Он же, наверно, артистов гримирует… Про артистов бы рассказал.

— А при чем тут… жизненные задачи?

— Он бы сделал полезное дело! Я с того и начал вчера: идет вереница людей, каждый берет горсть земли и бросает — образуется холм. Холм тире целесообразное государство. Если допустим, что смысл жизни каждого гражданина в том, чтобы, образно говоря…

— Товарищ Князев, — перебил председатель, — мне сейчас некогда: у меня в девять совещание… Я как-нибудь вас с удовольствием послушаю. Но еще раз хочу попросить…

— Хорошо, хорошо, — торопливо, грустно сказал Князев. — Идите на совещание. До свиданья. Я не нуждаюсь в вашем слушанье.

Председатель удивился, но ничего не сказал, пошел на совещание.

Князев глядел вслед ему… И проговорил негромко, как он имел привычку говорить про себя:

— Он с удовольствием послушает! Обрадовал… Иди заседай! Штаны протрете на ваших заседаниях, заседатели. Одолжение он сделает — послушает…

Источник

Поиски смысла жизни героями шукшинских рассказов

Нам бы про душу не забыть. Нам бы немножко добрее быть… Мы один раз, уж так случилось, живем на земле.

Ну так и будь ты повнимательнее друг к другу, подобрее.

I. Нравственные проблемы в рассказах писателя.

II. Судьбы героев рассказов В. Шукшина.

1. Доброта и жалость – основные человеческие ценности шукшинских героев.

2. Отношения окружающих к поступкам “чудика” из одноименного рассказа.

3. Сила материнского сердца.

III. Шукшин и его герои.

Василий Шукшин – один из тех писателей, которые

Сюжет у него – только повод, чтобы начать разговор. Чаще героями рассказов писателя выступают люди простые, но всегда неравнодушные. Они задумываются над основами бытия и все чаще обращаются к так называемым “вечным вопросам”.

Особое место среди человеческих ценностей у Шукшина занимает доброта.

Так, в “Калине красной” изменения в душе главного героя Прокудина происходят только под влиянием силы “встречного добра”. Шукшин верил, что “запасы добра” в человеческой душе безграничны.

В рассказах В. Шукшина одно из ведущих мест занимают судьбы людей необычных, со сложными характерами, так называемых “чудиков”. “Чудики” – это странные, мечтательные, простодушные люди, которые не могут и не хотят мириться с серой и скучной жизнью. Они стремятся освободиться от всего материального, низменного. Они ищут смысла жизни в чем-то возвышенном, прекрасном.

Таков главный герой рассказа “Чудик”. Автор настойчиво подчеркивает его чудаковатость, которая отличает героя от других, “правильных” людей. Этот прием помогает раскрыть лучшие человеческие качества Чудика: правдолюбие, совестливость, доброту.

Рассказ построен в форме изложения событий, случившихся во время отпускной поездки Чудика “к брату на Урал”. Разные истории, которые не были поняты другими, происходили с героем рассказа. Тем не менее, в этих эпизодах раскрываются прекрасные свойства души героя: честность, скромность, застенчивость, желание сделать добро людям.

Но что же с нами происходит? Почему же многие люди не могут понять Чудика и считают его странным человеком? Неужели нельзя было простить чудачества главного героя и пожалеть его?

Ведь когда, к примеру, он раскрашивал детскую коляску, то думал только о добром, о том, чтобы было красивее и лучше.

А вот еще один “чудик” из рассказа “Материнское сердце”. Витька Борзенков поехал в город продавать сало, чтобы заработать на свадьбу денег. А потом немного погулял. И когда украли деньги, решил отомстить, жестоко избив нескольких городских, в том числе и милиционера.

Мать, узнав о беде, которая стряслась с ее сыном, пытается его оправдать. “Материнское сердце, оно мудрое, но там, где замаячила беда родному дитю, мать не способна воспринимать посторонний разум, и логика тут ни при чем”. Мать есть мать. Она готова все отдать ради своего сына.

Только всегда ли ценят дети самопожертвование матерей, тепло и силу материнского сердца?

Сам Василий Шукшин считал мать самым дорогим и близким человеком. Он унаследовал от своей матери редкий дар – сердечное тепло. А позже стремление к “празднику души” унаследовали и шукшинские герои.

В последних своих работах В. Шукшин писал: “Мать – самое уважаемое, что ни есть в жизни, самое родное, вся состоит из жалости… Отними-ка у нее жалость, оставь ей высшее образование, умение воспитывать, уважение… Оставь ей все, а отними жалость… Отчего народ поднимается весь в гневе, когда на пороге враг?

Оттого, что всем жалко матерей, детей, родную землю”.

Герои шукшинских рассказов – это в основном люди с неудовлетворенной духовной потребностью. Отсюда и их чудачества, иногда совсем невинные, а иной раз на грани нарушения закона и даже за этой гранью. Сам В. Шукшин постоянно сомневался, мучительно размышлял о нашей жизни, задавал бесконечные вопросы самому себе, часто не находя на них удовлетворительные ответы.

И многие его герои похожи на его создателя: мятущиеся, нередко поступающие вопреки здравому смыслу, себе во вред. Но всегда писатель ценил в человеке искренность, прямоту, доброе начало. Даже в самом заблудшем человеке он хотел видеть что-то хорошее, возвышающее его над прозой жизни.

Источник

Доклад на тему «Раздумья героев о смысле жизни на страницах произведений В.Шукшина»

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Саратовский государственный университет имени Н.Г.Чернышевского» Балашовский институт (филиал) Филологический факультет.

Научно-практическая конференция преподавателей, студентов и школьников «Изучение творчества В.М.Шукшина в вузе и школе»

«Раздумья героев о смысле жизни

на страницах произведений В.М.Шукшина»

Учитель русского языка и литературы 1 квал.категории МОУ СОШ п. Красная Кудрявка

Балашовского района Саратовской области

Черноситова Надежда Викторовна

В середине 40-х годов 19 века, заканчивая статью пятую «Сочинения Александра Пушкина», Белинский заметил: «Наше время преклонит колени только перед тем художником, которого жизнь есть лучший комментарий на его творения, а творения-лучшее оправдание его жизни».

Бесспорно, что эта мысль останется актуальной и поныне. Эти слова целиком и полностью мы могли бы отнести к личности и судьбе В.М.Шукшина, к его произведениям, вызывающим интерес и получившим широкое признание, ведь это связано с редким единством жизни и творчества, тесной и кровной связью личной судьбы писателя и судеб его героев.

В его произведениях так причудливо переплелась жизнь самого художника и созданий его вымысла, что и не поймёшь, кто же взывает к человечности, кто размышляет о жизни и её смысле- писатель Шукшин или персонаж его рассказа, один из его «чудиков». И это понятно. Своеобразие творчества Шукшина, поразительное единство его художественного мира и основаны прежде всего на неповторимой личности самого писателя, выросшего среди народа и сумевшего, как никто, выразить целое направление духовной жизни народа.

Представителями «деревенской прозы» (так условно было названо одно из направлений в литературе, которое прижилось в критике и читательской среде, позволило писателям сформировать устойчивый круг тем) был не только В.М.Шукшин, но и Василий Белов, Валентин Распутин, Виктор Астафьев, Фёдор Абрамов, Борис Можаев. Поэтика «деревенской прозы» была направлена на поиск глубинных основ народной жизни, размышления о России, о русском национальном характере.

Для Василия Шукшина, который начинал с рассказов о земляках, деревня –не столько географическое понятие, сколько социальное, национальное и нравственное, где сходится весь комплекс сложнейших человеческих взаимоотношений и потому желание сказать весомое слово о людях, близких и понятных, выливаются в размышления о всей народной жизни, и это также является началом большой темы- любви к деревне.

Со временем образ героя усложняется, и отношение автора к героям изменяется- от любования и восхищения до сопереживания и сочувствия, сомнения и философского размышления.

Привлекает к героям В.Шукшина и то, что они размышляют о смысле жизни, о добре и зле, об истине. Героев Шукшина занимают «главные» вопросы: «Для чего, спрашивается, мне жизнь была дадена?» («Одни»), «Зачем дана была эта непосильная красота?» («Земляки»), «Что в ней за тайна, надо её жалеть, например, или можно помирать спокойно-ничего тут такого особенного не осталось?» («Алёша Бесконвойный»). Часто герои находятся в состоянии внутреннего разлада: «Ну и что?-сердито думал Максим.- Так же было сто лет назад. Что нового-то? И всегда так будет…А зачем? («Верую!») Душа переполняется тревогой, болит оттого, что живо чувствует всё вокруг, силится найти ответ. Матвей Рязанцев ( «Думы») называет это состояние «хворью», но хворью «желанной», ведь «без неё чего-то не хватает».

Так герой рассказа В.Шукшина Алёша Бесконвойный, которого односельчане считают неудачником и юродивым, ищет свою правду жизни, пытается разгадать тайну бытия, размышляет о жизни и смерти. Алёша добивается в колхозе права на нерабочую субботу, чтобы посвящать её бане, которая для него является ритуалом обновления, духовного очищения. Именно в «банный день» Алёша может принадлежать только себе, и он предаётся размышлениям, мечтам, воспоминаниям: «В субботу он просыпался и сразу вспоминал, что сегодня-суббота. И сразу у него распускалась в душе тихая радость. Он даже лицом светлел». Герой обладает способностью видеть красоту жизни даже в незначительных её проявлениях. Размышления о жизни, воспоминания, думы позволили пробудить покой в душе главного героя и любовь к степи за селом, заре, летнему дню. Несуетность, покой в душе, любовь к миру возвышают героя.

Название другого рассказа В.Шукшина стало прозвище героя. Жена называла его «Чудик». Иногда ласково. Это «иногда» говорит о многом: значит, в обычной жизни в прозвище вкладывался презрительный смысл. Название этого рассказа стало обозначением многих героев Шукшина, выделявшихся из своей среды.

Что же выделяет главного героя рассказа? С героем постоянно что-нибудь случалось, он «то и дело влипал в какие-нибудь истории. Это не были какие-то общественно значимые поступки или авантюрные приключения. Нет, «Чудик» страдал от мелких происшествий, вызванных собственными ошибками и оплошностями.

Собираясь на Урал навестить семью своего брата Дмитрия, герой выронил случайно деньги («…пятьдесят рублей, полмесяца работать надо» в деревне) и, увидев «бумажку» и решив, что «хозяина бумажки нет», «легко, весело» пошутил для «этих», в очереди: «Хорошо живёте, граждане. У нас, например, такими бумажками не швыряются». Обнаружив, что эти деньги его, герой не может себя пересилить, чтобы забрать «проклятую бумажку», не может зайти в магазин, боится, что люди подумают о нём плохо. И он возвращается к жене, где его ждёт неприятное объяснение.

Чувствуя, что он не понравился жене брата, желая сделать что-то приятное ей, Чудик раскрашивает коляску маленького племянника так, что её стало «не узнать». Однако, Софья Ивановна раскричалась так, что ему пришлось уехать домой.

Кроме этого с героем происходят и другие недоразумения, выявляющие несоответствие его представлений о жизни: рассказ «интеллигентному товарищу», которому тот не поверил, о грубом, безнравственном поведении «пьяного дурака» из деревни за рекой; поиск искусственной челюсти «лысого читателя» газеты в самолёте; попытка послать жене телеграмму, которую «строгой, сухой» телеграфистке пришлось полностью исправить и т.д.

Его стремление сделать жизнь повеселее наталкивается на непонимание окружающих. Иногда он догадывается, что исход может быть таким, как в истории со снохой. Часто он теряется, как в случае с соседом в самолёте или с «интеллигентным товарищем» в поезде. Он не испытывает недовольство окружающими людьми или жизнью, которую он не в силах переделать, его недовольство обращается на самого себя («Он не хотел этого, страдал…», «Чудик, убитый своим ничтожеством…», «Да почему же я такой есть-то?»)

Несмотря на досадные происшествия, от которых больно, горько, страшно, в герое просматриваются признаки чистой, простодушной, совестливой, творческой натуры «сельского жителя». Чудик не сомневается в том, что «в деревне-то люди лучше, незанозистее», а «один воздух чего стоит. до того свежий да запашистый, травами разными пахнет, цветами разными…», что там тёплая… земля и свобода, от которой его «дрожащий», «тихий» голос звучит «громко».

Тревожные раздумья о смысле жизни окрашивались у Шукшина в разные тона, «неразрешимые вопросы» задавались с разной силой напряжённости: в них можно обнаружить трагическую безысходность и светлую печаль, крик души на самом пределе и скорбные горестные думы о конечности бытия. Печальные мысли о быстротечности жизни, в которой так мало красоты.

Так герой рассказа «Мастер» Семка Рысь представлен нам в первых же строках двумя определениями: «непревзойденный столяр» и «забулдыга».Все полученные за счет своего мастерства «левые» деньги Семка пропивает, и, возможно, в этом причина того, что «непревзойденного столяра» в деревне называют уменьшительным словом Семка. Семка непонятен людям: ведь он не пользуется своим мастерством для того, чтобы обогатиться, достигнуть прочного положения в жизни.

«- У тебя же золотые руки! Ты бы мог знаешь как жить. Ты бы как сыр в масле катался, кабы не пил-то.

— А я не хочу как сыр в масле. Склизко.»

В чем же причина семкиного пьянства? Сам он объясняет это тем, что, выпив, он лучше думает про людей: «Я вот нарежусь, так? И неделю хожу – вроде виноватый перед вами. Меня не тянет как-нибудь насолить вам, я тогда лучше про вас про всех думаю. Думаю, что вы лучше меня. А вот не пил полтора года, так насмотрелся на вас…Тьфу!» Душа героя ищет добра и красоты.

Но вот внимание его привлекает давно заброшенная талицкая церковка, которая завораживает душу героя той подлинной красотой, неброской и одухотворённой, над которой невластно время: «Каменная, небольшая, она открывалась взору – вдруг, сразу за откосом, который огибала дорога в Талицу… По каким-то соображениям те давние люди не поставили ее на возвышение, как принято, а поставили внизу, под откосом. Еще с детства помнил Семка, что если идешь в Талицу и задумаешься, то на повороте, у косогора, вздрогнешь – внезапно увидишь церковь, белую, изящную, легкую среди тяжкой зелени тополей».

О чем же думал Семка, глядя на церковь?

«Тишина и покой кругом. Тихо в деревне. И стоит в зелени белая красавица – столько лет стоит! – молчит. Кому на радость? Давно уже истлели в земле строители ее, давно распалась в прах та умная голова, что задумала ее такой, и сердце, которое волновалось и радовалось, давно есть земля, горсть земли. О чем же думал тот неведомый мастер, оставляя после себя эту светлую каменную сказку? Бога ли он величил или себя хотел показать? Но кто хочет себя показать, тот не забирается далеко, тот норовит поближе к большим дорогам или вовсе – на людную городскую площадь – там заметят. Этого заботило что-то другое, красота, что ли? Как песню спел человек, и спел хорошо. И ушел. Зачем надо было? Он сам не знал. Так просила душа.»

Чем же вызвано желание Семки отреставрировать церковь? Почему его так поразил блестящий отшлифованный камень на восточной стене? Семке показалось, что он проник в замысел мастера, оставшийся неосуществленным.

На минуту он как бы слился душой с неизвестным зодчим и захотел доделать задуманное им. К тому же он представил себе, как еще красивее и необычнее станет преображенная его руками церковь с отшлифованной восточной стеной.

Эти два момента и подчеркивает Шукшин, когда пишет о Семке, «обеспокоенном красотой и тайной».

Получается, что и митрополит, и просвещенный чиновник сходятся в одном: они смотрят на талицкую церковь с утилитарной точки зрения, взвешивая ее культовую или историческую ценность. И никого не волнует духовность и красота.

Игорь Александрович говорит Семке, что обманулся так же, как и он. Но разве Семка обманулся? Он иначе смотрит на церковь, поэтому и продолжает упорствовать: «Надо же! Ну, допустим – копия. Ну, и что? Красоты- то от этого не убавилось».

Семка пытается обратиться еще и к писателю, которому когда-то отделывал кабинет под избу XVI века, но и эта попытка не удалась.

Для Шукшина принципиально важно, что герой идет именно к этим людям: священнику, писателю, представителю власти, – и не получает от них поддержки. Ведь все они – представители народа. Но они оказываются не в силах спасти разрушающиеся духовные ценности, доверенные им. Ведь в небрежении находится храм, а храм – это душа народа, опора его нравственности.

Почему рассказ называется «Мастер»? Кто этот мастер, кого имеет в виду Шукшин? Семку или неизвестного древнерусского зодчего? Такое название, во-первых, говорит о единстве, слиянии душ Семки и безымянного создателя церкви, общности их идеалов, нравственных и эстетических, которой не мешает разделенность во времени; во-вторых, подчеркивает обобщающий смысл слова «мастер» как созидательного начала в человеке.

Почему же Семка перестал ходить к талицкой церкви? Шукшин говорит об этом так: «Обидно было и досадно. Как если бы случилось так: по деревни вели невиданной красоты девку… Все на нее показывали пальцами и кричали несуразное. А он, Семка, вступился за нее, и обиженная красавица посмотрела на него с благодарностью. Но тут некие мудрые люди отвели его в сторону и разобъяснили, что девка та – такая-то растакая, что жалеть ее нельзя, что… И Семка сник головой. Все вроде понял, а в глаза поруганной красавице взглянуть нет сил – совестно. И Семка, все эти последние дни сильно разгребавший против течения, махнул рукой…»

И течение обыденной жизни, против которого устал загребать

Семка, неизбежно выносит его… «к ларьку»: «он взял на поповские деньги

«полкилограмма» водки, тут же осаденил…»

Семка опять пьет, чтобы уйти от злобы: злобы на людей и самого себя, бессильного и даже совестящегося отстоять «поруганную красавицу».

Но уже по тому, как зло реагирует Семка на все, что произошло, как обходит он стороной талицкую церковь, чтобы не бередить раны, можно понять, что чувство красоты по-прежнему живет в нем, только теперь он пытается спрятать его от людей.

«Творчество В.М.Шукшина –непрерывно обновляющаяся и восходящая система, тяготеющая к постановке и разрешению общих социально-нравственных проблем»,-по словам В.Ф. Горна, исследователя творчества писателя.-Пафос творчества Шукшина видится прежде всего в постановке нравственных вопросов о судьбах и правах человеческой личности».

Вопросы выбора жизненного пути, смысла жизни не могут не волновать современных школьников, особенно учащихся 11 класса, которые стоят на пороге выбора не только профессии, призвания, но и жизненного пути. И от того, будет ли наполнен их путь добротой, пониманием, сочувствием и состраданием к окружающим, будет ли место в нём красоте, зависит смысл их жизни, счастье. Ответы на многие вопросы найдут учащиеся в произведениях В.М.Шукшина.

2.Егорова Н.В. Универсальные поурочные разработки по литературе.11 класс. II полугодие.4-е изд., испр.и доп.-М.: ВАКО, 2006

2.Шукшин В.М. Избранное: Для учащихся ст.классов сред.шк./Сост.Л.Н.Федосеева-Шукшина; Авт.послесл.В.Ф.Горн.-М.Просвещение, 1992.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Значения слов и выражений
Adblock
detector