в чем смысл бориса годунова пушкина

Анализ трагедии «Борис Годунов» Пушкина: суть, смысл, идея

Анализ трагедии «Борис Годунов» Пушкина: суть, смысл, идея

(С. Бонди, комментарии к книге «А. С. Пушкин. Драматические произведения», 1943 г.)

«Борис Годунов» написан Пушкиным в важный для него момент перелома в его творчестве: он знаменует переход Пушкина от романтизма к реализму, к объективности, к истории, к народности.

Эпоха, выбранная Пушкиным, казалась ему крайне поучительной для понимания современности: Борис Годунов, достигший престол с помощью преступления, напоминал Александра I, также вступившего на престол после убийства его отца, в котором он принимал косвенное участие; аналогичным было и недовольство царем.

. Пушкин вовсе не имел в виду включать историческую пьесу какие-либо намеки на современность. Связь с современностью в замысле Пушкина была не в намеках и иносказаниях, а в том, что, изображения. события XVII века, он тем самым отвечал на вопросы, которые волновали его самого и его передовых современников, декабристов: как происходят революции в истории? что ими движет? какую роль в них играет народ? чем вызывается их успех?

Таков был у Пушкина замысел исторической трагедии. Пушкин в ней стремился полностью отказаться от всяких литературных и театральных эффектов, от выражения собственного мнения об изображаемых событиях; ему хотелось просто «воспроизвести историческую эпоху и исторических лиц».

Конечно, в полной мере Пушкину не удалось «отказаться от своего образа мыслей, дабы полностью переселиться в век изображаемый». Точно также не удалось Пушкину избежать и фактических исторических ошибок: они были вскрыты позднейшей наукой.

Основным источником для Пушкина при изображении исторических событий царствования Бориса Годунова была «История Государства Российского» Карамзина. Весь ход действия «Бориса Годунова», речи действующих лиц полны намеками на те или иные события той эпохи, на различные связанные с ними обстоятельства и отношения. Для того чтобы полностью понимать содержание пушкинской драмы, необходимо знать эти события, обстоятельства и отношения.

Построив свою трагедию на перечисленных событиях, Пушкин в основу ее положил определенную идею, которая состояла в том, что не боярские интриги, не польская интервенция, не слабость сопротивления Бориса. являются причинами успеха восстания, руководимого Самозванцем, и гибели Бориса Годунова, а народ, его настроение, его участие в этом восстании.

Создав в своей драме целый мир живых людей. показав яркую картину исторической эпохи, насыщенную глубокой и верной мыслью, Пушкин имел все основания быть довольным.

Источник

Смысл произведения Борис Годунов — Пушкина

Название любого литературного произведения призвано привлечь внимание читателя и в сжатой форме донести до него главную авторскую мысль. Трагедия на тему Смутного времени создана Пушкиным в 1825 году на основании трудов Н. М. Карамзина. Историческую канву пьесы составляет нашествие польских завоевателей на Московское царство в начале XVII века, падение законно избранного царя и узурпация власти Лжедмитрием I.

Почему же автор уже в названии делает акцент именно на фигуре царя Бориса? Ответ здесь кроется в глубоком психологизме произведения, в том главном вопросе, которым задается Пушкин – оправдывает ли цель, пусть даже самая высокая, любые средства для своего достижения? В этом контексте именно царь Борис оказывается центральной фигурой трагедии.

Смысл произведения Борис Годунов

Как и всякое значительное литературное явление, пьеса Пушкина имеет несколько смыслов и скрытых подтекстов. Действие пьесы охватывает самые яркие эпизоды царствования Бориса – от его восхождения на престол в 1598 году до внезапной смерти в 1605 году, незадолго до того, как войско польское, возглавляемое Самозванцем, победоносно входит в Москву.

Начало действия точно датируется автором — 20 февраля 1598. Бояре Шуйский и Воротынский тайно и предельно откровенно беседуют о том, что Борис, лицемерно отказывающийся от престола, вот-вот станет царем. Эти двое прекрасно знают будущего правителя — ловкого и хитроумного царедворца Ивана Грозного, сумевшего полностью подчинить себе его сына — простодушного царя Федора. Знают бояре и о черном пятне на совести Годунова – о его вине в гибели законного наследника престола, малолетнего царевича Димитрия. Однако оба политикана отлично понимают, что Борис будет избран царем несмотря ни на что, а им до поры до времени придется затаиться и соблюдать осторожность.

Проходит пять лет. В келье Чудового монастыря молодой чернец Григорий Отрепьев слушает рассказ старого-монаха-летописца Пимена о злодействе, совершенном в Угличе 12 лет назад и негласном участии в этом царя Бориса. Григорий замышляет невероятное – он решает назваться именем убитого отрока и занять царский трон. Инок бежит из монастыря к литовской границе, надеясь найти поддержку своих честолюбивых замыслов в польском королевстве.

Далее действие переносится в царские палаты, где царь Борис произносит монолог, который является ключевым для понимания скрытого смысла всей пушкинской трагедии. Здесь слышится отчаяние царя как перед обвинениями, которые ползут на него изо всех щелей, так и перед укорами собственной совести. А ведь Борис пытается быть великодушным и справедливым государем – проводить реформы, помогать терпящему бедствия населению. Он – любящий муж и отец, но все заслуги меркнут перед страшным злодеянием, которое ему приписывают. Надо отметить, что в этом монологе Борис не признается прямо в убийстве царевича, да и подтверждения его вины в этом злодеянии не найдено до сих пор. Но великого Пушкина волнуют не только исторические факты, но и глубины внутреннего мира его героев. Царю никуда не деться от запятнанной совести и никакими «добрыми» делами не задобрить ее укоры.

А действие развивается, и вот уже Самозванец, добравшись до Кракова, находит поддержку у высокородной польской шляхты, а заодно – у своих соотечественников, обиженных на Московского царя. В его войско охотно вербуются люди различного состояния и происхождения. Дочь польского воеводы Мнишка – Марина — обращает на него свой взгляд, однако ее благосклонность не имеет ничего общего с любовью или увлеченностью. Гордячкой руководит единственное, но страстное желание – стать московской царицей, и Самозванец, скрепя сердце, вынужден принять ее вызов.

Разношерстное войско Самозванца движется к Москве, сея панику в Кремле и вызывая все более явное одобрение в народе. Перед читателем мелькает калейдоскоп лиц: встревоженный, но сохраняющий царское достоинство Борис, лживые бояре-изменники, мудрый Патриарх, испуганные жена и дети Бориса, дни которых сочтены, трогательный юродивый Николка, смело бросающий в лицо царю беспощадные слова.

В трагедии есть еще одно немаловажное действующее лицо – народ. Живой и изменчивый, этот народ то в едином порыве бежит к монастырю умолять Бориса взойти на царство, то через считанные годы начинает его ненавидеть, то радостно приветствует Самозванца и кровожадно требует гибели Борисовых детей, то, узнав об их гибели, безмолвствует в оцепенении и ужасе.

Так пушкинская трагедия отражает проблемы, актуальные во все времена – какую цену стоит платить за достижение своих целей, и стоит ли власть того, чтобы ставить несмываемое пятно на собственной совести.

Смысл финала

В лаконичном и неожиданном финале пьесы скрыт глубочайший подтекст. Действие, только что наполненное страстями и борьбой, словно обрывается в тишину и безмолвие. На смену царству ненавистного Бориса пришла новая власть, но круговорот предательств и убийств продолжается, и народ в мрачном молчании вдруг осознает преступность этой власти и свое грядущее противостояние с ней.

Источник

Анализ драмы «Борис Годунов» (А. С. Пушкин)

Автор: Самый Зелёный · Опубликовано 30.03.2020 · Обновлено 30.03.2020

Девятнадцатый век в истории России примечателен огромным количеством произведений на историческую тему. Многие великие русские писатели обращались к теме прошедших времён, чтобы попытаться переосмыслить и понять все превратности русской истории. Одной из самых интересных тем для отечественных писателей стал период, предшествующий Смутному времени. Не остался в стороне и великий русский поэт Александр Пушкин. Именно тому, как и почему Россия в начале семнадцатого века оказалась на пороге гибели, и посвящена его знаменитая пьеса «Борис Годунов», рассказывающая о последних днях правления одного из самых ярких антигероев русской истории.

История создания

Замысел трагедии «Борис Годунов» возник у Пушкина после прочтения одного из фундаментальных произведений отечественной историографии «Истории государства Российского», созданного знаменитым русским писателем, публицистом и историком Николаем Карамзиным, в котором во всех подробностях разбиралась и личность Бориса Годунова, его путь к власти и итоги правления. Дополнительным источником вдохновения для писателя служили пьесы Шекспира, наполненные духом тираноборчества и злого рока.

К работе над трагедией Пушкин приступил в 1825 году, будучи в ссылке в усадьбе Михайловское после неудачного восстания декабристов. В том же году работа была завершена. Именно после того, как писатель зачитал отрывки трагедии императору Николаю I, его ссылка было отменена. Однако произведение предстало перед широкой публикой только в 1830 году, а первая постановка на сцене состоялась четверть века спустя, в 1866 году.

Несмотря на то что в трагедии Пушкина нет прямого осуждения монархии, напечатание трагедии встретило очень серьезные препятствия. Николай I запретил печатание «Бориса Годунова»…» (коллектив авторов, заметка в книге «Пушкинский календарь» под ред. Б. М. Волина, 1937 г.)

Жанр и направление

Пьеса «Борис Годунов» была написана в рамках реалистического направления в русской литературе. В ней писатель стремится максимально достоверно отобразить реальную эпоху. Созданные им литературные образы, их мотивации и поступки кажутся живыми и достоверными. Героями произведения выступают реальные исторические личности, используются названия реальных мест и событий.

С точки зрения жанра, «Борис Годунов» — это трагедия. Это произведение предназначено для постановки на театральной сцене. Динамика настроения в пьесе меняется от оптимистичной атмосферы в начале, до ощущения полной безнадёжности в конце. В центре повествования герой пытается бороться со злой судьбой, что в итоге приводит его к полному краху, принося горе ему и окружающим.

Суть: о чём пьеса?

Тем временем мы оказываемся в Москве. Годунов мудро и справедливо правит страной, его положение кажется незыблемым, но сам царь постоянно испытывает беспокойство. В этот момент подтверждается причастность Бориса к смерти Димитрия, этот грех тяжким грузом лежит на сердце государя.

В этот момент мы снова переносимся к Отрепьеву, который сбегает из монастыря и пытается уйти в Литву, сбегая от приставов, которые ищут беглого инока. С помощью хитрости он успешно отводит погоню от себя и продолжает свой путь.

Через некоторое время во время торжественного приёма в доме Шуйского хозяин узнаёт о появлении при дворе польского короля, якобы, спасшегося царевича Димитрия. Боярин немедленно докладывает об этом царю, чем ещё больше усугубляет его беспокойство.

Нас снова переносит к Отрепьеву, который находится в Кракове при дворе воеводы Мнишека, во всю строит планы и собирает сторонников. Он влюбляется в дочь своего покровителя Марину Мнишек, и даже признается ей в своём обмане. Сама Марина в гневе начинает оскорблять Отрепьева, пробуждая в нём обиду и чувство собственного достоинства, чем укрепляет его уверенность в необходимости похода. В 1604 году войско самозванца переходит границы России.

В Москве собирается царская Дума, войска Лжедмитрия осадили Чернигов, а слух о выжившем царевиче настраивает народ против Годунова. Со временем ситуация, кажется, начинает исправляться, войско Отрепьева терпит поражение, а в московских храмах ему поют анафему, но недовольство народа и заговор бояр против Годуновых уже становится неостановимым. Лжедмитрий собирает новую армию, а истощённый физически морально Борис Годунов, благословив своего сына Фёдора, приняв клятву от бояр верно служить новому царю, умирает.

После смерти царя Бориса бояре во главе с Шуйским сначала переводят на сторону Отрепьева армию, потом поднимают москвичей против царя Фёдора и берут семью Годуновых под арест. Победа самозванца очевидна, его войска идут к Москве. В это время бояре вырываются в палаты Годуновых и зверски убивают низложенного царя и его сестру Марию. Народ, узнав о свершившейся несправедливости, безмолвствует.

Главные герои и их характеристика

Многомудрый Литрекон описал образы героев в пьесе «Борис Годунов» в формате таблицы:

Борис Фёдорович Годунов русский царь. Опытный государственный деятель и искушённый царедворец. Движим идеей всеобщего блага, которого можно достичь сомнительными средствами. Чтобы получить власть в свои руки, а потом привести страну и народ к процветанию, Борис совершает множество чудовищных поступков, среди которых убийство ребёнка. Вопреки ожиданиям героя, его достойные деяния и справедливое правление не принесли ему облегчения и любви народа. Борис взвалил на свои плечи моральную ношу, которую человек не может вынести. Страх и раскаяние иссушает героя изнутри, что приводит к его смерти.
Григорий Отрепьев молодой человек. Инок. Ровесник убитого царевича Димитрия. Крайне амбициозен и целеустремлён. Умён и образован. Стремится получить от жизни как можно больше. Неуёмная жажда какой-либо деятельности приводит его на путь борьбы за власть против собственного же народа. Триумф Лжедмитрия омрачается жестокой расправой над семьёй покойного Годунова, что ставит героя на один ряд с неблагочестивым Борисом.
Пимен старый монах. Летописец. Наставник Отрепьева. В его книге содержится правдивая история всех событий, произошедших в Российском государстве. Богобоязнен и равнодушен к мирским страстям, в таком же духе пытается воспитывать и Григория, но не преуспевает в этом. Осуждает Бориса Годунова за его преступления, считая, что по-настоящему достойным правителем может стать только благочестивый человек.

Тематика пьесы «Борис Годунов» представлена в нижеследующем списке:

Проблемы

Проблематика пьесы «Борис Годунов» тоже изложена Многомудрым Литреконом в перечне:

Основная идея

Трагедия «Борис Годунов» представляет собой взгляд Пушкина на природу власти и роль правителя. Произведение наполнено мотивами тираноборчества и народовластия, отрицанием идеи о том, что цель оправдывает средства. Такова главная мысль пьесы «Борис Годунов»: невозможно справедливо править народом, принося кровавые жертвы во имя этой власти. Тиран может породить лишь смуту, но не процветание.

История без жалости карает тех, кто равнодушно внимает преступлению. Народ России был осужден вслед за своим правителем, потому что не восстал против несправедливости и убийства ребенка. Он позволил Годунову взойти на трон, поэтому разделил его участь и прошел через тяжелейшие испытания. Писатель говорит о том, что простые люди неотделимы от судьбы своей страны, ведь именно они должны определять ее. Ответственность за будущее лежит на всех нас. Это и есть смысл пьесы «Борис Годунов».

Эта трагедия представляет из себя и интереснейшую историческую зарисовку России рубежа шестнадцатого и семнадцатого веков. Пушкин попытался как можно точнее показать жизнь и мировоззрение людей того времени, и это неплохо ему удалось.

Чему учит?

Эта трагедия учит нас тому, что нельзя совершать зло, оправдывая его высокими целями. Автор говорит о том, что к побеждённому врагу нужно проявлять милосердие, ведь, сражаясь со злом, можно в итоге стать ещё большим злом. Такова мораль пьесы «Борис Годунов». Вывод прост: необходимо быть благородным и честным даже на тропе войны с несправедливостью. Клин клином в данном случае не вышибают…

Также Пушкин осуждает властолюбие, подлость, жестокость и безнравственность, которые показывают бояре под предводительством Шуйского. Пьеса «Борис Годунов» заставляет задуматься о том, что беспринципность и равнодушие к судьбе страны порождают масштабные проблемы.

Критика

Трагедия «Борис Годунов» была довольно тепло встречена современниками легла в основу значительного русского культурного пласта, посвящённого Смутному времени и его предпосылкам.

На сцене драма была встречена не столь радушно:

Публика действительно отнеслась слишком холодно к новой драме, не поняв настоящих ее достоинств и не найдя в ней того, чего ожидала от каждой трагедии. Только следующее поколение, развившее в себе эстетическое чувство на поэзии того же Пушкина, сумело оценить по достоинству его произведение…»

(В. Стоюнин, «Борис Годунов» А. С. Пушкина, под ред. В. Я. Стоюнина, СПб, изд-во Я. А. Исакова, 1871 г.)

Были и те критики, которые упрекали А.С. Пушкина за копирование иностранных образцов и отсутствие самобытности в творчестве:

«Пушкин не был нововводителем. Он не создал никакой новой литературной формы и даже не пробовал создавать. Он писал точно такие же элегии, послания, поэмы, сонеты, романсы, какие обыкновенно писались тогда у нас и в иностранных литературах. «Евгений Онегин» имеет форму произведений Байрона, форма «Капитанской дочки» взята с романов Вальтера Скотта, а «Борис Годунов» есть по-видимому прямой сколок с трагедий Шекспира. Чтобы убедиться, как мало было у Пушкина реформаторских стремлений в этом отношении, стоит припомнить, что на «Бориса Годунова» он смотрел как на огромное нововведение только потому, что до тех пор трагедии у нас писались в французской классической форме и что ему пришлось первому вводить шекспировскую форму.

Именно Пушкин во многом поспособствовал укоренению традиционного восприятия Бориса Годунова и его роли в истории России. На основе этой трагедии была создана не менее великая одноимённая опера Мусорского.

Источник

Философия и богословие власти в трагедии А.С. Пушкина «Борис Годунов». Часть 2

30057.p
Умирающий Борис Годунов и царевич Федор. Иллюстрация В. Фаворского к трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов»

Борьба Бориса со своей совестью – одна из коллизий трагедии. Суть драматического конфликта в том, что у Бориса есть чувство вины, которое не может перерасти в действенное покаяние. Слово «покаяние» происходит от «каяти» – «корить, укорять, огорчать». Но греческое μετάνοια, переводом которого является русское «покаяние», означает нечто другое, а именно – «перемену ума». Покаяние – это перемена сознания. Если Борис кается в первом из названных нами значений – укоряет себя, то покаяния в значении втором ­– перемены сознания, изменения себя – у него нет: он остается прежним. Поэтому он мучения совести испытывает, но не находит в них освобождения.

Тем не менее, в трагедии присутствуют несколько узловых моментов, когда для Годунова открывается возможность покаяния.

Одним из первых «звонков» для Бориса становится известие о появлении Самозванца, о «воскрешении имени Димитрия». Характерна реакция царя Бориса: если для боярской верхушки (как и для польской шляхты) самозванство Лжедмитрия несомненно, то Борис – один из немногих, кто сомневается в этом: ему кажется, что мертвый царевич воскрес и вызывает его на допрос:

Чтоб мертвые из гроба выходили
Допрашивать [1] царей, царей законных,
Назначенных, избранных всенародно,
Увенчанных великим патриархом?

В законности своего избрания, в святости чина венчания Борис пытается найти внутреннюю нравственную опору против воскресшего Димитрия. В первом столкновении с ужасающим призраком победа как бы достается Борису: Шуйский убеждает царя в смерти истинного Димитрия. Но в самом рассказе Шуйского уже сокрыто нравственное поражение Бориса: в нем засвидетельствовано нетление останков царевича:

Вокруг его тринадцать тел лежало,
Растерзанных народом, и по ним
Уж тление приметно проступало,
Но детский лик царевича был ясен,
И свеж и тих, как будто усыпленный…
Черты лица совсем не изменились.

Законность поставления Бориса оказывается ничтожной перед «нетленным сном», святостью убиенного царевича.

Патриарх в данном случае представлен не как исторический характер, он – символ нелицемерной правды, скрытой под простодушием; «в делах мирских немудрый судия» чем-то напоминает юродивого Николку и блаженного царя Феодора Иоанновича, и именно патриаршими устами высказывается страшная для Годунова истина о святости убиенного царевича. Рассказ патриарха Иова имеет определенный символический подтекст и может быть отчасти назван притчей. Возможно, следующее утверждение парадоксально, но Годунов в чем-то подобен тому слепому старику, о чудесном прозрении которого рассказывает Борису патриарх.

И тот, и другой недугуют; и тот, и другой ищут исцеления то у колдунов, то в церкви. Но если старик не отличает дня от ночи, то Годунову застилают взор «мальчики кровавые»; если старик болеет телесной слепотой, то Годунов недугует душевной, ибо его духовные очи помрачены грехом и преступлением. Подобный символизм является традиционным для русской культуры, его корни скрыты в православном богослужении, прежде всего в службе Недели о слепом 6-го воскресенья по Пасхе: «Душевныма очима ослеплен, к Тебе, Христе, прихожду, яко же слепый от рождения».

В том, что в рассказе патриарха мы имеем дело с притчей, адресованной самому Годунову, убеждают нас слова царевича, обращенные к слепому:

Там помолись ты над моей могилкой,
Бог милостив – и я тебя прощу.

Применительно к слепому старику эти слова достаточно странны: если он и виноват, то перед Богом, Который только и может его простить. Свой полный смысл они обретают лишь как обращенные к царю Борису – убийце царевича, которому обещается прощение в случае покаяния. Годунов находится на грани гибели, его власть безблагодатна, а значит и бессильна перед демоническими стихиями, вызванными Расстригой. Раскаяние – единственное средство развеять бесовский фантом вокруг Самозванца:

Вот мой совет: во Кремль святые мощи
Перенести, поставить их в соборе
Архангельском; народ увидит ясно
Тогда обман безбожного злодея,
И мощь бесов исчезнет яко прах.

Однако подвиг подобного покаяния выше сил Бориса Годунова: причисление к лику святых отрока, заколовшегося, согласно официальной версии, в припадке падучей болезни, означало бы признание в его убийстве. Это все равно что совет Сони Мармеладовой Раскольникову: «Встань, поди, поцелуй землю, которую ты осквернил, и скажи всему миру: “Я убил”». После подобного покаяния Борису невозможно было бы оставаться на престоле, и единственно возможным выходом для него оставался бы монастырь. Но, как мы заметили выше, для Годунова монашество равнозначно смерти.

Даже в свой смертный час Борис цепляется за власть и жизнь:

Повремени, владыко патриарх,
Я царь еще…

Борису, занятому передачей власти, некогда принести покаяние:

О Боже, Боже!
Сейчас явлюсь перед Тобой – и душу
Мне некогда очистить покаяньем.

Борису действительно некогда, он существует в эсхатологическом режиме сжимающегося времени: в трагедии практически не показано его правление, о нем сжато говорится в монологе царя, показано лишь его крушение. И это спрессовывание времени связано с сжатием духовного пространства вокруг Бориса: в конце остается лишь он и его семья, его сын. И на краю гибели Борису Годунову сын оказывается «дороже душевного спасенья». С точки зрения новоевропейской, гуманистической, такой выбор нормален, но с христианской – подобный взгляд является кощунственным и гибельным: «Кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин меня… Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10: 37, 39). Трагедия Бориса состоит в сознании им того, что он творит, делая безбожный и антихристианский выбор, но вместе с тем и уповает на Божественную милость и помощь:

Но Бог велик! Он умудряет юность,
Он слабости дарует силу…

Однако эти упования безосновательны. Все мудрые и замечательные советы царя Бориса сыну оборачиваются против Федора: Басманов, возвеличенный, несмотря на «боярский ропот», предает юного царя; «ослабление державных бразд» приводит к народному мятежу, ибо лично невинный Федор Годунов наследует безблагодатность и нераскаянность власти своего отца, неизжитые Борисом даже в момент смерти.

Сам Самозванец характеризует себя так:

Отношения Самозванца с Мариной также напоминают поведение людей декабристского круга; не случайно он, забывшись, в досаде называет ее «любовницей»:

Я не хочу делиться с мертвецом
Любовницей, ему принадлежащей.

Стихотворный размер монолога – шестистопный ямб – позволяет вставить другое слово – «возлюбленной»; но значимо, что Пушкин выбирает именно слово «любовница».

А слова Самозванца о поэзии: «Стократ священ союз меча и лиры», – звучат совсем уж по-декабристски.

Спасенный ли царевич,
Иль некий дух во образе его,
Иль смелый плут, бесстыдный самозванец.

Говоря о царе Иоанне Грозном, мы уже упоминали о сентенции Самозванца: «Тень Грозного меня усыновила». Самозванца усыновляет тот царь, о котором не стоит поминать к ночи, кто возмущает народы. Остановимся и на стихе «И в жертву мне Бориса обрекла». Если исходить из буквального смысла этих слов, то Самозванца нельзя иначе воспринимать, чем как языческого кумира либо демона, которому приносят человеческие жертвы. Вспомним слова псалма 105: «Служили истуканам их, которые были для них сетью. Приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам» (Пс. 105: 36–37). Наконец, патриарх Иов, выразитель церковной правды и праведности, называет Отрепьева «бесовским сыном, расстригой окаянным». Для него «обман безбожного злодея» непосредственно связан с «мощью бесов».

Но парадокс состоит в том, что А.С. Пушкин не демонизирует характер Отрепьева; напротив, он наделяет его многими привлекательными чертами, но факт остается фактом: если царь – помазанник Божий несет в себе образ Христа, то Самозванец исполняет страшную роль лжецаря-антихриста. В том и состоит гениальность Пушкина, что он рассматривает исторические характеры в их сложности, в их взаимодействии с окружающим миром, а также в их роли, назначении и целеполагании.

Где же он? Где старец Леонид?
Я здесь один, и все молчит,
Холодный дух в лицо мне дует,
И ходит холод по главе…

Нет, не вытерплю! Нет мочи! Чрез ограду да бегом.
Мир велик: мне путь-дорога на четыре стороны…
Хоть бы хан опять нагрянул! Хоть Литва бы поднялась!
Так и быть! Пошел бы с ними переведаться мечом.
Что, когда бы наш царевич из могилы вдруг воскрес.

Внушения «злого чернеца» падают на подготовленную почву; тем не менее, Григорий в сцене «Монастырская ограда» предстает исполнителем чужого замысла.

Из более поздней редакции сцена «Монастырская ограда» была исключена.

Единственная сцена окончательной редакции трагедии, по которой хоть как-то можно судить о мотивах решения Григория, – это сцена «Келья в Чудовом монастыре». Здесь замысел Отрепьева вызревает самостоятельно, хотя и под влиянием страшного рассказа Пимена о гибели царевича. Ключевыми становятся слова:

Он был бы твой ровесник
И царствовал; но Бог судил иное.

Исполнен долг, завещанный от Бога
Мне, грешному. Недаром многих лет
Свидетелем Господь меня поставил
И книжному искусству вразумил.

Пимен называет себя свидетелем. Это слово – не только судебный термин, у него есть и сакральный смысл. В свидетельстве сокрыто апостольство: перед Вознесением Христос говорит ученикам: «И вы будете мне свидетелями в Иерусалиме и даже до пределов земли» (Деян. 1: 8). Как известно, в греческом языке слово свидетель (μάρτυς) употребляется для обозначения понятия «мученик», и понимание мученичества как свидетельства глубоко укоренено в церковном предании: так, на паримийном чтении из пророчества Исаии, читаемом в память мучеников, мы слышим: «А Мои свидетели, говорит Господь, вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я: прежде Меня не было Бога и после Меня не будет. Я, Я Господь, и нет Спасителя кроме Меня” (Ис. 43: 10–11). А вот как воспринимает летописание Пимена Отрепьев:

А между тем отшельник в темной келье
Здесь на тебя донос ужасный пишет.

Донос всегда, а в пушкинское время в особенности, воспринимался как подлость; это понятие включено в семантический ряд: интриги, коварство, предательство, а для времени Московской Руси – еще и пытки, казни. Несколько упрощая, можно сказать, что если Пимен смотрит на историю, а значит и на власть, с библейской точки зрения, то Отрепьев – глазами политического психолога, и в этом восприятии выражена его воля к политической борьбе, воля к власти.

То, как пришел Отрепьев к решению стать Самозванцем, можно описать как прелесть, или тонкое мечтание. Ключевым для понимания этого мечтания становится сон Григория:

А мой покой бесовское мечтанье
Тревожило, и враг меня мутил.
Мне снилося, что лестница крутая
Меня вела на башню; с высоты
Мне виделась Москва, что муравейник;
Внизу народ на площади кипел
И на меня указывал со смехом,
И стыдно мне и страшно становилось –
И, падая стремглав, я пробуждался.

Пушкин мог знать это предание, параллели с которым явно видны в сне Отрепьева: толпа народа, окружающая башню, полет и падение.

Есть и еще несколько деталей, которые указывают на сон Отрепьева как на «бесовское мечтанье». Прежде всего, это сравнение Москвы с муравейником. Отсюда протягивается нить к словам Раскольникова в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»: «Свобода и власть, главное – власть над человеческим муравейником». Муравейник – символ «двуногих тварей миллионов», служащих «орудием» сверхчеловеку наполеоновского типа.

Следующая деталь – смех народа, «кипящего» под башней. Древнерусским сознанием смех воспринимался как демоническая стихия [19] ; и не случайно в стихире вечерни Великой пятницы ад называется «всесмехливым».

Исследователи уже обращали внимание на любовь Самозванца к поэзии [20] ; разбирали и первоначальный вариант сцены «Краков. Дом Вишневецкого», где есть такие слова: «Хрущов (тихо Пушкину): Кто сей? Пушкин: Пиит. Хрущов: Какое ж это званье? / Пушкин: Как бы сказать? По-русски виршеписец / Иль скоморох. Самозванец: Прекрасные стихи. / Я верую в пророчества пиитов». Выстраивается такой ассоциативный ряд: Самозванец-поэт, поэт-скоморох, всенародный смех над шутом. И «пророчества пиитов» странно смыкаются с пророческим сном.

Наконец, в пророческом сне присутствует еще и такая важная деталь, как башня, символизирующая возвышение и указывающая на подсознательное стремление Отрепьева к верховной власти, которое вдруг прорвалось в его словах:

Зачем и мне не тешиться в боях,
Не пировать за царскою трапезой?

Какое же место отводит себе Григорий за царской трапезой и на пире жизни?

И здесь обнаруживается, как воспринимает Отрепьев власть: как и для Годунова, власть для него – источник наслаждения, а не крест, не долг. Сам Отрепьев понимает греховность подобной установки, но, как и царь Борис, откладывает спасение на конец жизни:

Успел бы я, как ты, на старость лет
От суеты, от мира отложиться.

Пимен, понимая его состояние, указывает ему на тленность и конечность земного наслаждения, оборачивающегося искушением и горечью, и на бесконечное блаженство, заключенное в святости:

Не сетуй, брат, что рано грешный свет
Покинул ты, что мало искушений
Послал тебе Всевышний. Верь ты мне:
Нас издали пленяет слава, роскошь
И женская лукавая любовь.
Я долго жил и многим насладился,
Но с той поры лишь ведаю блаженства,
Как в монастырь Господь меня привел.

Здесь мы видим глубокое философское определение разницы между наслаждением, которое нравственно не ориентировано, обманчиво и скоротечно, и блаженством, связанным с духовной жизнью и исполнением морального долга, постоянным и неизменным. В рассказе Пимена есть и важная для А.С. Пушкина тема исхода, отречения от мира – преображения власти в монашеский подвиг.

Повествуя об убийстве царевича, Пимен рассказывает и о чуде:

Укрывшихся злодеев захватили
И привели пред теплый труп младенца,
И чудо – вдруг мертвец затрепетал.
«Покайтеся!» – народ им завопил.

В беседе с патером Черниковским демонизм и лживость Самозванца проступают еще ярче. Во-первых, этот диалог ведется после тайного перехода Самозванца в католичество и отречения от православной веры. Во-вторых, само это обращение является неискренним и лживым, о чем свидетельствует хотя бы явно неисполнимое обещание за два года привести «всю северную Церковь под власть наместника Петра». Откровенной дезинформацией выглядит и утверждение Отрепьева о духе русского народа:

В нем набожность не знает исступленья:
Ему священ пример царя его.
Всегда, к тому ж, терпимость равнодушна.

Достаточно вспомнить сцену «Келья в Чудовом монастыре», чтобы понять лживость этих утверждений: народ, выдвигающий таких старцев, как Пимен, не может быть религиозно индифферентным; и, как мы видим из характеристики Пименом Годунова, далеко не всякий пример царя священен для народа.

Позднее сам Самозванец признается Марине:

Виновен я. Гордыней обуянный,
Обманывал я Бога и людей.

Со своими сторонниками Самозванец играет по всем правилам манипулирования людьми, задевая наиболее значимые их стороны. Характерен его разговор с поляком: «Самозванец: Ты кто такой? Поляк: Собаньский, шляхтич вольный. / Самозванец: Хвала и честь тебе, свободы чадо! Вперед ему треть жалованья выдать». Как комична эта сцена, где возвышенное «свободы чадо» преспокойно соседствует с низменной «третью жалованья» – соположить их может только явный циник.

Стократ священ союз меча и лиры…
Нет, не вотще в их пламенной груди
Кипит восторг: благословится подвиг,
Его ж они прославили заранее!

При этом Самозванец явно презирает своих соратников и благодетелей; вот что в досаде он говорит Марине:

Явился к вам, Димитрием назвался
И поляков безмозглых обманул.

Он убежден в своем избранничестве судьбой и рассматривает людей как орудия судьбы:

Но до определенного момента Отрепьев не замечает – или предпочитает не замечать, – что сам становится орудием поддерживающих его сил и судьбы, функцией и знаком, что он не самостоятелен. Более того, он делается заложником своего самозванства.

Встреча с Мариной Мнишек в саду у фонтана открывает Григорию многое. Он алчет любви к именно к себе, к себе как человеку, а не как к царевичу и претенденту на московский престол. В нем просыпается живой, искренний, страдающий человек. Но… Любимую женщину он интересует лишь как носитель высокого сана, как социальная функция, и под напыщенными словами о высоком назначении кроется желание поскорее стать московской царицей, но не связываться с претендентом, если его дела сомнительны. Самозванец видит это и в «порыве досады» открывается Марине. Его ревность парадоксальна: он ревнует к самому себе, точнее – к своей личине, к воскрешенному им призраку. С другой стороны, она понятна: Григорий отчаянно пытается освободиться как от панциря лжи, так и от оков иерархичного, статусного мира, где человека ценят не по его доблестям и достоинствам, а по имени и званию, – ради этого он рискует жизнью и карьерой.

Уж если ты, бродяга безымянный,
Мог ослепить чудесно два народа,
Так должен уж, по крайней мере, ты
Достоин быть успеха своего.

И сам Самозванец вынужден признать свою зависимость и ангажированность:

Я им (то есть королю и вельможам. – д. В.В.) предлог раздора и войны,
Им это только нужно.

Одно из ключевых слов этого монолога – слово «игра»:

Прощай навек. Игра войны кровавой…
Тоску любви, надеюсь, заглушит.

Сравним отношение к войне реалиста Бориса Годунова, для которого война – беда: «В прежни годы, / Когда бедой отечеству грозило, / Отшельники на битву сами шли».

Отныне Самозванец безвозвратно ввергается в призрачный мир «кровавой игры» и абсолютной лжи. Его не просто усыновляет тень Грозного, он сам становится тенью царевича Димитрия, а также – своей собственной, отрекаясь от своей личности. И потому что он тень, призрак, он оказывается неуязвимым: если Годунов терзается муками совести и испытывает раздвоение, то Лжедимитрий внутренне целостен и непротиворечив, его не может мучить внутренняя неправда, ибо он весь пропитан ею.

…иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землей?

И в главе 6 романа «Евгений Онегин» сон ассоциируется со смертью:

Как в страшном, непонятном сне,
Они друг другу в тишине
Готовят гибель хладнокровно.

Еще ярче эта ассоциация в стихотворении «Наполеон» (1821):

Европа гибла; cон могильный
Носился над ее главой.

Итак, сон Самозванца и в начале, и в конце трагедии может быть связан со смертью, суетой, тщетностью. Однако он имеет еще одно значение: Лжедимитрия можно ассоциировать с Наполеоном – «исчезнувшим, как тень зари» ночным гостем стихотворения «Недвижный страж дремал на царственном пороге» (1824):

Отметим, что Самозванца также называют «чудным»: «Опасен он, сей чудный Самозванец», – говорит Борис Годунов. По ходу трагедии он воспринимается и как «посланник Провиденья»: «Хранит его, конечно, Провиденье».

На то, что Наполеон незримо присутствует в трагедии, указывает одна значимая деталь – обещание Басманова Годунову:

И замолчит и слух о Самозванце;
Его в Москву мы привезем, как зверя
Заморского, в железной клетке.

Димитрия ты помнишь торжество
И мирные его завоеванья,
Когда везде без выстрела ему
Послушные сдавались города,
А воевод упрямых чернь вязала?

Эта картина не вполне верна относительно похода Самозванца: ему оказал ожесточенное сопротивление Новгород Северский, где воеводой был Басманов, но зато она полностью соответствует наполеоновским Ста дням, когда, действительно, без единого выстрела ему сдались Гренобль, Лион и наконец Париж.

Есть и еще один «наполеоновский след» в трагедии – слова капитана Маржерета: «Puisque le vin est tiré, il faut le boire» – «Когда вино откупорено, его надо выпить». Это любимая поговорка Наполеона, легко узнаваемая современниками Пушкина.

Наполеоновский след в трагедии многое объясняет в ней, и прежде всего психологию толпы, психологию народа:

…бессмысленная чернь
Изменчива, мятежна, суеверна,
Легко пустой надежде предана,
Мгновенному внушению послушна,
Для истины глуха и равнодушна,
А баснями питается она.
Ей нравится бесстыдная отвага.

На феномене постоянной удачи, «бесстыдной отваги», постоянной авантюры и держался Наполеон; но как только удача отвернулась от него, рухнул его режим. Портрет «изменчивой, мятежной черни, преданной пустой надежде», точно соответствует состоянию французского общества времен революции и наполеоновских войн – позднее М.Ю. Лермонтов кинет французам горький, но справедливый упрек:

Как женщина, ему вы изменили,
И, как рабы, вы предали его!
(Последнее новоселье. 1841)

Однако в трагедии есть еще одна тема, связывающая ее с революционным и наполеоновским временем, – ниспровержение легитимизма и утверждение «популистского», демократического принципа. Характерен диалог Пушкина и Басманова. Жалкая попытка Пушкина легитимизировать Самозванца проваливается, и тогда он выдвигает совершенно иную аргументацию:

Россия и Литва
Димитрием давно его признали,
Но, впрочем, я за это не стою.
Быть может, он Димитрий настоящий,
Быть может, он и Самозванец. Только
Я ведаю, что рано или поздно
Ему Москву уступит сын Борисов.

Боярин Пушкин откровенно объясняет источник силы Самозванца:

Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов?
Не войском, нет, не польскою подмогой –
А мнением, да! мнением народным.

Пушкин понял, что «мнение народное» для истины глухо и равнодушно – для него важна польза и выгода. Характерен монолог Пушкина на Лобном месте:

Московские граждане!
Мир ведает, сколь много вы терпели
Под властию жестокого пришельца:
Опалу, казнь, бесчестие, налоги
И труд, и глад – все испытали вы.
Димитрий же вас жаловать намерен,
Бояр, дворян, людей приказных, ратных,
Купцов, гостей – и весь честной народ.
Вы ль станете упрямиться безумно
И милостей кичливо убегать?

Бессовестность подобной агитации очевидна: жаловать одно сословие можно только за счет другого, все слои общества одновременно награждать невозможно, как нельзя представить себе государство без трудов и налогов. Однако народ поддается на нее, поскольку исполняется его давнишняя мечта – о свободе и добром царе-отце, но без государства, без поборов, без казней и опал.

В сущности это революционная утопия, которую довольно точно определил Максимилиан Волошин:

Распродали на улицах: не надо ль
Кому земли, республик да свобод,
Гражданских прав? И Родину народ
Сам выволок на гноища, как падаль.
(Мир. 1917)

Обещая царские милости, «любовь и мир» и одновременно устрашая «сопровожденьем грозным», боярин Пушкин действует в рамках политической технологии, сходной с той, что употреблял Годунов: «А он умел и страхом, и любовью, и славою народ очаровать». Но если царь Борис пользуется ею для укрепления государства, то Самозванец и его клевреты – для его развала, ибо кажут «врагу заветную дорогу в красную Москву». И тем не менее иллюзия «природного», чудесно спасшегося царевича оказывается слишком могущественной, в том числе и потому, что народ чувствует себя хозяином положения, властителем (пусть временным) Руси. Кульминацией сцены «Лобное место» становится появление мужика на амвоне. Он служит символом крестьянского бунта – разинского [35] или пугачевского. Клич «В Кремль! В царские палаты! / Ступай! Вязать Борисова щенка!» – знак полного ниспровержения всей государственной парадигмы, традиционного уважения к царскому сану, своего рода попрания прежних святынь, поругания прежде священного царского имени, а затем – и призыва к народной, мужичьей власти. Но Пушкин показывает и то, что простой народ органично неспособен к самостоятельному правлению: как только Годуновы свергнуты, народ становится прежней инертной массой, послушной начальству – «Расступитесь, бояре идут». В народной толпе «у каждого свой ум и толк»: одни жалеют сверженных Годуновых, другие злорадствуют. В результате народ оказывается неспособен к энергичному действию, даже когда на его глазах совершается явное преступление. Этот паралич «народного мнения» выражается в заключительных ремарках: «Народ в ужасе молчит», «Народ безмолвствует».

Конечная фраза трагедии «Народ безмолвствует» неоднократно анализировалась в научной литературе. Пушкин, вероятно, знал слова Авраамия Палицына о наказании Руси «за безумное молчание всея земли» перед Годуновым и, возможно, использовал их, но в ином контексте.

В сцене «Дом Борисов» есть важная деталь: под стражу были взяты Мария Годунова – жена Бориса и его дети Феодор и Ксения, но в конечной сцене показаны только они, и к ним обращена жалость части народа: «Малые пташки в клетке»; они перестают быть частью ненавистного рода и становятся только обиженными сиротами. Таким образом, Самозванец, приказавший умертвить Федора Годунова, сам становится детоубийцей и цареубийцей. На глазах у потрясенного народа рушится красивый миф о добром, благостном «царевиче», чудесно спасенном от гибели, идущем с «любовью, миром». «Московские граждане» увидели в нем второго Годунова с его жестокостью, прагматизмом, а главное – ложью, и поняли, что они стали жертвой грандиозного обмана и заложниками вновь безблагодатной власти, но куда более циничной, неправедной и безбожной, чем прежняя. Пока народ бессилен что-либо изменить, но это «безмолвие» является грозным предупреждением Самозванцу и предвестием его скорого падения и новых потрясений для России.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Значения слов и выражений
Adblock
detector